Fnaf той чика фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Купить и заказать игрушки из серии фнаф созданные по


чика fnaf фото той

2017-10-23 16:59 Купить и заказать игрушки из серии фнаф созданные по мотивам компьютерной игры хоррора




На уроке географии учительница отчитывает Вовочку: - Вот на контурной карте в районе Северного Кавказа почему у тебя пусто? - Мариванна, так они все в Москве...


Кто, кто говорит... Говорите после сигнала.






Re: некоторые Бауманские студенты. В комнате мрачной стоит тишина. Пьянь в голове тарахтит автоматом. Где-то, пытаясь лишить меня сна Внутренний голос ругается матом. Он говорит, что пора оторвать Сонную жопу от мягкой кровати, Будто мне утром экзамен сдавать – Правда вот, я не пойму – с какой стати. Вспомнить пытаюсь, что было вчера – Вроде до вечера все веселились Но чтоб сегодня экзамен с утра… Мля! Так за это же мы и напились. Силясь пудовые веки поднять, Соображаю, что дело хреново. Мне-ж еще надо весь курс изучать – В девять экзамен. Сейчас – пол вторго. Стекла и крошки стряхнув с простыни В тапочки сходу привычно ступаю. Правда, наполнены пивом они… Ладно, не сахарный, и не растаю. Шаря по стенам как будто слепой, Передвигаясь походкою пьяной И на друзей наступая порой – Я, наконец, добираюсь до ванной. Правда вот, там уже кто-то стоит, Злой и лохматый, как леший из сказки. И на меня удивленно глядит, Тупо тараща заплывшие глазки. Думаю, – где-то я парня встречал, И у него, как я вижу, сомненья… Мля, вот нажрался, позорный шакал! Это же просто мое отраженье! В зеркале личность свою изучив В обморок все-же не падаю стойко. Я понимаю, что все еще жив, Но сознаю: я большая помойка. Двести откормленных жирных котят, Стая орлов из заоблочной дали, Кавалеристов отважных отряд – Все они в рот ко мне ночью насрали. На спину – будто подвесили груз. Кто-то в мозгах ковыряется грубо. Руки трясутся, но в этом есть плюс: Быстро и весело чистятся зубы. В горле хрипит, все горит изнутри – Злобный сушняк проявляет коварство. Выпив воды литра два или три, Чувствую – нужно другое лекарство! Сразу же, дверь открывая ногой, Прямо на кухню бегу торопливо. Вот холодильник, Ты мой дорогой! Там охлажденное вкусное ПИВО. Чтоб наступающий день не пропал, Чтобы ударно работать, учиться, Чтобы врасплох подлый враг не застал – Нужно получше с утра подлечиться! Выпив бутылочку, чувствую как Стало здоровье мое поправляться. И, захватив из заначки коньяк, Я с оптимизмом сажись заниматься. Мозг загружая отборным дерьмом, Думаю я про заветную «тройку». О, как приятно мне будет потом Выбросить эту тетрадь на помойку! Утро настало, пора уходить. Вот уже стали друзья просыпаться… Надо бы с ними еще накатить Грамм по пятьсот, – а потом отправляться. И я уверен – экзамен я сдам, Я же ведь бауманец, опыт имею. Слава отважным и стойким бойцам, Что не боятся зеленого змея! Это они запустили «Буран». И покорили Луну их ракеты… Ты пожелай им успехов, друган. Ну а еще лучше – Выпей за это!


Мы, поколение тридцатилетних, ещё застали этих бабушек. Помню, как-то давно, в гостях у подруги, я очень удивилась, увидев, как бабушка её, после еды, перед тем, как вытереть стол, старательно собирает все упавшие на него крошечки и аккуратно, с ладошки, отправляет их в рот. Я знала, что она пережила войну и голод, и должно быть, призраки этого голодного прошлого заставляли её, спустя шестьдесят с лишком лет после войны, так нелепо собирать эти, никому в двухтысячных не нужные крошки. Я это понимала. Головой. Потому что она так объяснила, заметив мой заинтересованно-недоумённый взгляд. Но на самом деле я не могла понять внутри. Это было так старчески, и так чудачески. Собирать крошки, когда после войны прошло больше шестидесяти лет и в магазинах полно хлеба. Какого хочешь хлеба. И вообще любой еды. Такая, казалось мне, глупость. Почти маразм. * * * * * Мы как-то сидели с давней приятельницей, тоже Катькой, и она рассказывала про детство. И про колбасу. Ну, то есть, детство её пришлось на девяностые, когда с колбасой была напряжёнка. Вообще, конечно, напряжёнка была со всем, но почему-то именно колбаса, обычная, та самая варёная колбаса, которая когда-то была по два-двадцать, а потом её не стало, отпечаталась в памяти как исключительный деликатес. Так вот. Колбаса стала дефицитом. А когда она, всё же, где-то появлялась, то стоила дорого, а у мамы, воспитывающей ещё и двух младших, денег на неё просто не было. Ну, то есть, их хватало на какую-то капусту, хлеб и каши. А на колбасу - нет. И вот Катька рассказывала, как хотелось в детстве колбасы. А потом, когда ей было лет пятнадцать, у неё завелась подружка, Наташка. А у Наташки был дед, таксист. И у него были деньги. И колбаса, та самая колбаса, которую не могла себе позволить покупать мама моей приятельницы, просто так лежала в Наташкином холодильнике, и никто её особо не ел. И вот это было дико. И Наташка всегда делала подружке бутерброды с колбасой. Много лет прошло. У приятельницы моей сложилась жизнь, она заработала себе и на квартиру, и на машину, и одевается дорого, и холодильник у неё дома если открыть - там есть всё, что хочешь. Мясо, маринованное особым способом, креветки с ладонь, сыры... А обычной варёной колбасы в нём почти никогда нет. Катька сказала, что до сих пор не часто её покупает. В голове накрепко засел винтик: колбаса - это дорогой деликатес, не на каждый день. Катька рассказывала, как однажды, покупая просто на ужин запредельно дорогое мясо, маринованное особым способом, думала о том, что вот сейчас бы просто кусок колбасы... И не купила. Деликатес. И только дома уже до неё дошёл весь этот абсурд. Впрочем, говорит она, колбаса если и появляется в холодильнике, то совершенно в нём не держится. Потому что Катька начинает ходить к холодильнику через каждые десять минут, уговаривая её по чуть-чуть, по ломтику, с чувством. * * * * * Я слушала это и мне было и странно и смешно. Потому что действительно глупый такой винтик в голове. И, похоже, на всю жизнь. Сейчас, когда всё есть, и думать про колбасу, как про деликатес - это же странно. Это какие-то детские такие забавные призраки. Смешно же. А потом я пришла домой и полезла за чем-то в шкаф. Я, кажется, хотела достать кофту. И вдруг как-то реально впервые обратила внимание на то, что в моём шкафу стоит очень много коробок. А в них - туфли. Некоторые я не обула ни разу, они так и лежат, купленные, новенькие, разные, добротные все, кожа. Я начала вынимать эти коробки, складывать их возле шкафа, и насчитала тринадцать штук. Тринадцать пар демисезонной обуви. Чтоб вы понимали, я не вылезаю из любимых тимберлендов, и таскаю их и в хвост и в гриву. А в моём шкафу стоит тринадцать пар туфель. И сразу стало не смешно. Когда я была совсем молодой и ещё ходила в школу, у меня почему-то почти никогда не было нормальной осенней обуви. Я не помню, что там было с зимней, вот напрочь отбило память, в чём я ходила, и почему это никак не отложилось в голове. Но именно с осенними - отложилось. Туфли мама покупала редко, очень редко, не было денег, а если и покупалось что-то новое, то было оно совсем не ах, а так, ходило бы. А ещё я помню, как ходила в ношеных туфлях, которые отдавала маме её сестра, у нас были ноги одного размера и туфли все тёткины были удобные, но какие-то совсем уж взрослые, что ли, именно что тёткины такие. И я вечно жутко стеснялась этой обувки, и вечно мне нечего было обуть на какую-нибудь школьную гулянку. Одежду чаще всего шила-перешивала мама. А туфли приходилось брать те, что уже есть. А была всегда одна пара на несколько сезонов, а потом она занашивалась и подмётка где-то начинала отлетать, и я всегда думала, что вот только бы никто этого рванья не заметил... И было стыдно. Жутко стыдно. И тот стыд, видимо, навсегда вкрутился в голову эдаким винтиком, и его никак не вынуть. Много лет прошло. А я покупаю туфли как не в себя и даже этого не замечаю. Я их не ношу почти, ну, потому что мне есть что носить, но скупаю, даже не очень понимая зачем. Про запас, да? Просто вот эти запасы туфель есть и мне спокойно, что никогда в жизни больше у меня не будет отрывающихся подмёток и этого стыда, когда тебе кажется, что это все замечают. Вот такой вот личный призрак детства. И я, когда достала эти коробки и подумала, что, наверное, стоит часть пораздавать, внезапно словила какое-то такое состояние, не страх даже, а тоску, что ли… Как будто придётся отдать что-то очень-очень нужное, оторвать от себя. И я сложила их снова в шкаф. Подумала, что мне будет тяжело отдать свои туфли, потому что тогда я снова останусь без туфель. Я не отдам свои туфли. Пусть я даже и не ношу их, но пусть они стоят. У меня должны быть туфли. А ещё, не смейтесь, я делаю запасики, денежки в баночках. Я собираю монетки в баночки, а потом прячу их куда-то, перепрятываю, потом вспоминаю, нахожу, пересчитываю монетки и… радуюсь, так глупо радуюсь этим монеткам. И купюрки прячу, причём даже не специально прячу, а именно что найду какой-то глупый тайничок и кладу, и иногда ржу сама с себя, и понимаю: это рефлекторно. Это страх. И я понимаю умом, что запасики эти странные, реально копеечные, и меня они, случись что, вообще никак не выручат, да и ни к чему они, когда давно есть карты, на которых деньги, но эти баночки - это мои такие очень детские запасики, если мама вдруг скажет мне тогда, много лет назад, "Кать, у нас нет денег…", я начну доставать свои баночки и мелкие купюрки, и деньги у нас будут. * * * * * Наверное, у каждого есть что-то такое, особый пунктик, винтик, когда человек вдруг становится старушкой, собирающей упавшие крошки. Хотя война давно прошла. ________ © Екатерина Безымянная